Предлагаю к обсуждению статью из журнала "Русская жизнь", январь, 2009г.

Невидимые храмы "Тоска по отцу"
автор Евгения Долгинова

I.

После лекции объявили упражнения. Беременные и мужья встали на четвереньки и пошли паровозиком под речевку, под дрессировщицкий голос лекторши — знатного специалиста по духовным родам. Со стен смотрели ландшафты околоплодных вод и макеты женских трубопроводов, на стенде горела алая, как иссык-кульский мак, гуттаперчевая матка. Пингвиний поезд хлопал в ладоши, сливался в орлятский круг, похахатывал, что-то скандировал; вот расставили ноги и по образовавшейся анфиладе пустили пластикового младенца, почему-то негритянского. Один из будущих отцов выбрался за ковер завязать шнурок, и я увидела — точнее, подсмотрела — его лицо.

Стыд, смущение и растерянность были на нем.

Участвовать во всем этом человеку было несколько совестно.

Его неловкость выглядела как-то очень свежо на фоне общего перинатального ликования.

Очень человечно.

И очень обреченно.

Но длилась она недолго, — набрав воздуху, как перед прыжком в воду, он снял человеческое, надел счастливое и вошел в круг. Они с женой тихо пожали друг другу руки. Им предстоял большой совместный проект современного «ответственного родительства».

Продолжение:
http://www.psyforum.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=2164

Недавно разговаривал со знакомым. Он попал в ситуацию, которая мне показалась интересной и непростой для него. О ней и хотелось бы поговорить.

Знакомый и его приятель, условно назову их Иваном и Петром, шли вечером по своему району. Встретили компанию из шести человек, которые стали задирать Петра. От слов перешли к делу. Началась драка, в которой шесть парней избивали одного. Иван наблюдал за дракой, а фактически – за избиением. Вмешаться он не решился, но через несколько минут, бросился искать подмогу. В результате помощи он не нашел, а когда вернулся к месту драки, компания уже ушла, сильно избив приятеля.

На этом история не закончилась, поскольку следующую неделю со стороны своего окружения Иван выслушал множество упрёков. Пётр отказался общаться с ним, называя его “предателем”. Часть знакомых среагировала – “Трус, не мужик”, другие отнеслись к его поступку нейтрально, но советовали начать тренироваться, объясняли, как можно было вступить в драку. Разве только родители поддержали его решения не вмешиваться".

Меня подобная ситуация не удивила, поскольку я давно думаю о том, что стереотипы мужественности в нашем обществе давят естественные реакции, через обличение и стыд. Затронуло довольно подавленное настроение Ивана и расщепленное представление о себе как мужчине до этого происшествия и после. Поэтому я стал размышлять о мужской идентичности принятой в нашем окружении и способах интеграции событий, не подходящих под общепринятые представления.

Есть множество примеров негласно принятого кодекса поведения мужчин связанного с героизмом, силой, рассудительностью. Из описанной мною истории, можно выделить, например такие устои:

• Настоящий мужчина должен уметь драться;
• Настоящий мужчина никогда не откажет в помощи;
• Настоящий мужчина не потакает своим эмоциям;

Думаю, каждый сможет добавить парочку или десяток своих предписаний. Стоит потянуть за ниточку вины и стыда, как они появятся в виде воспоминаний из прошлого. “Устал, сел в метро, смотрел в пол, чтобы не встретиться взглядом со стоящими женщинами”, “Шел по улице, увидел компанию пьяных, испугался, перешел на другую сторону”. По большей части все эти ситуации часто и не касаются реальных людей, перед которыми появляется чувства: “женщины заняты разговором”, “пьяная компания не агрессивна”, но обнаруженные внутри себя страх и усталость преобразуется в трусость и слабость. От такого преобразования страдает любой мужчина, поскольку быть таким значит не быть “настоящим”, значит быть "недоделанным". Находится много сочувствующих друзей, которые скажут: “Не переживай, все нормально, с каждым бывает!”. Узнать, точнее, когда подобное случалось с ними – занятие бесперспективное, поскольку никому не хочется вытаскивать наружу свое дерьмо.

Поэтому для меня есть два принципиальных момента в рассказанной Иваном истории. Первый – в его собственной оценке своих поступков, а второй – в оценке окружения. Иван остался с чувством вины, стыда и унижения, которые развалили ранее созданный им мужской образ и не дали ничего взамен. Окружение придерживалось обвинений в трусости и слабости. Делая его “тряпкой” и отказывая в простых человеческих качествах: ранимости и эмоциональности. В такой ситуации нет возможности появиться ничему новому, можно только вернуться к более привычному образу. Т.е. к развитию агрессивного способа реагирования, тренировке мышц и воли. Это было оправдано в те времена, когда физическая мощь значила довольно много для сохранения себя и близких. При нынешнем развитии технологий по умерщвлению такой способ вызывает восхищение упорством и предполагаемым рыцарством, но не способствует выживанию. Также такие метаморфозы, часто успешные и наглядные поддерживают абсолютно нереальный образ мужчины в своих глазах.

"Не по-мужски: лицо, уткнув в подушку
Рыдать у чувств неискренних в плену;
Себя жалеть как слабую пичужку,
Скрывая слоем краски седину."

Думаю, что с тех времен, как убийство стало доступно ребенку, а куриный бульон продается в брикетах - разница между настоящими мужскими и женскими качествами и делами стерлась. Остались личные предпочтения, которые транслируются через "настоящий" или "ненастоящий". Бояться мужчине полезно и жизненно необходимо. Так же важно признавать свою способность и своё право отступать и искать помощи. Нет чувств, которые должны испытывать только женщины и не должны испытывать мужчины. Если какие-то переживания вызывают стыд и запрещены к проживанию, это уменьшает мобильность и гибкость отношений с окружающим миром. Запрещая себе бояться - становишься трусом, запрещая переживать - становишься плаксой, запрещая сомневаться - становишься лжецом. Поэтому я знаю единственный поступок на 100% мужской - поссать на стену.

автор:
Логинов Константин

1. Согласны ли вы  с тем, что маниакальная  привязанность к  определенным предметам  берет начало в  раннем детстве,  когда младенец, боясь  отделения от матери  и пытаясь облегчить  страх одиночества, хватает какой-то предмет: куклу, погремушку, кольцо для прорезывания зубов и т.д.?

Конечно, опыт раннего детства влияет на то, какими мы являемся сейчас, но не так однозначно. В противном случае родители не знали бы покоя от чувства вины за последствия своих ошибок. Любая привычка, привязанность, а уж тем более "маниакальная", формируются под действием множества факторов. Подумайте, какой бонус несет в себе привязанность к предметам, будь то плюшевая собачка, любимая сумочка, дорогая машина, а не привязанность к живым людям? Ответ прост: вы можете потерять эти предметы или их могут украсть, но они никогда сами вас не бросят. Привязаться к предмету не так рискованно, как к человеку, но не стоит тешиться мыслью, что “теплота кожаного сиденья” взаимна. Поэтому замечая в себе подобную “сильную” привязанность подумайте о том, насколько удовлетворена ваша потребность в близких отношениях с живыми, действительно теплыми людьми. 

2. Правда ли, что наличие фетиша или ритуала может помочь человеку сконцентрировать внутреннюю силу и энергию и направить ее на определенные действия, чтобы повысить их эффективность?

Ритуалы помогают справиться с тревогой, а снижение тревоги помогает нам более целостно и реально взглянуть на происходящее. Поэтому все люди испытывают потребность в ритуалах. Есть ритуалы индивидуальные, а есть социальные. Индивидуальные человек придумывает на основе собственного опыта, это может быть чашка кофе утром или прочтение книги на ночь. К социальным ритуалам относятся свадьбы, похороны, религиозные церемонии. Любой ритуал помогает заполнить пустоту, поддержать ощущение порядка и правильности. Социальные ритуалы позволяют ощутить свою принадлежность к группе. Наиболее часто встречающийся конфликт – это противоречие между социальными ритуалами и личными потребностями. Существует легенда, что датский астролог Тихо Браге умер от разрыва мочевого пузыря на королевском приеме, стараясь следовать придворному этикету. Такая ситуация выглядит трагикомично, но в менее гротескной форме встречает довольно часто.


3. Может ли вера в магию предметов стать опасной и привести к неврозу навязчивых состояний?

Для развития подобного невроза кроме веры, должно быть довольно много страха неопределенности, неуверенности в себе, тревожности и подорванного доверия к окружающим людям. Остановимся на том, что толкает человека поверить в волшебную силу того или иного события, предмета. Бытовая и довольно часто повторяющая ситуация: “Мне вчера черная кошка перебежала дорогу, поэтому начальник на меня косо смотрит, а жена закатила скандал!” или “Я рассказала о своих планах и они и не сбылись! Надо было молчать!”. Конечно, мы искренне верим, что “кошка” и “разговор о будущем” повлияли на ход событий. Только каким-то удивительным образом осталось незамеченным, что “на протяжении последних дней, я играю в пасьянс во время рабочего дня и сплю с любовницей”, а “будущие планы довольно скучны и уже порядком поднадоели”. Благодаря такому способу восприятия, происходит отвержение своих истинных желаний, ответственность перекладывается на “силы судьбы” и все серьезнее становится вера в приметы и магию.